(Обзор Постановления Конституционного Суда РФ № 2-П от 18.01.2024 года)
Своим Вторым постановлением, вынесенным в этом году (Первое 11 января 2024 года Конституционный Суд РФ вынес Постановление № 1 по жалобе нашего Центра, в котором конкретизировал критерии, определяющие степень тяжести причиненного здоровью вреда, повлекшего психическое расстройство – было вынесено по жалобе нашей команды конституционалистов по делу о критериях степени тяжести вреда здоровью), Конституционный Суд РФ разрешил использовать средства скрытого контроля, когда они интегрированы в гаджет, находящиеся находящийся у ребенка.
Так, Павел, отец семилетнего сына, установил на смартфон проживающего с матерью ребенка СРК (средство родительского контроля — программное обеспечение позволяющее устанавливать местонахождение и слышать, а в отдельных случаях и видеть, что происходит вокруг ребенка), при помощи которого вел прослушку и аудиозапись событий, происходивших по месту жительства ребенка, проживающего с матерью и ее родственниками.
В дальнейшем, в ходе судебного спора с матерью, Павел представил эти аудиозаписи (всего 49 файлов) в качестве доказательств в ходе рассмотрения судом гражданского дела, а также инициировал целью привлечение матери ребенка к административной ответственности по части 1 статьи 5.35 КоАП Российской Федерации.
Против Павла возбудили уголовное дело за сбор сведений о частной жизни, составляющих личную и семейную тайну всех проживающих с его сыном в квартире. Обвинительный приговор после ряда судебных решений остался в силе (от наказания заявитель был освобожден в связи с истечением срока давности). Доводы отца о том, что его действия были направлены исключительно на защиту интересов ребенка, приняты во внимание не были.
Конституционный Суд пришел к выводу, что тесная связь родителей и детей предполагает естественное стремление отца обеспечить безопасность своего сына. СРК, специально разработанные для этих целей помогающие обеспечить безопасность не запрещены и доступны к свободному распространению. При этом ими может пользоваться и родитель, проживающий отдельно от ребенка.
При прослушивании в интересах безопасности окружающей ребенка обстановки родитель может непреднамеренно узнать сведения о жизни других лиц, их личные и семейные тайны. Однако в контексте особой конституционной ценности детства, баланс права на неприкосновенность частной жизни и родительских прав и обязанностей не может считаться нарушенным, если полученные сведения не распространялись и не использовались для причинения вреда другому лицу. Получение такого рода сведений при использовании приложения родительского контроля само по себе не свидетельствует о преступлении, если отсутствует прямой умысел на их сбор.
Конституция Российской Федерации, устанавливая, что каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну и что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются (статья 23, часть 1; статья 24, часть 1), не определяет при этом исчерпывающим образом, какой круг сведений о человеке охватывается правом на уважение его частной жизни. Лишь само лицо вправе определить, какие именно сведения, имеющие отношение к его частной жизни, должны оставаться в тайне, а потому и сбор, хранение, использование и распространение такой информации, не доверенной никому, не допускаются без согласия данного лица, как того требует Конституция Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 2015 года № 15-П; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 1253-О). Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что в понятие «частная жизнь» включается та область жизнедеятельности, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если носит не противоправный характер (постановления от 16 июня 2015 года № 15-П и от 25 мая 2021 года № 22-П; определения от 16 июля 2013 года № 1217-О, от 22 декабря 2015 года № 2906-О и др.). Норма же о том, что каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (статья 29, часть 4, Конституции Российской Федерации), применима к информации о частной жизни только с учетом установленных статьями 23 и 24 Конституции Российской Федерации требований и с учетом указания ее статьи 17 (часть 3) о недопустимости нарушения прав других лиц при осуществлении своих прав. Соответственно, предполагается, что реализация права свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом применительно к информации о частной жизни другого лица возможна только в порядке, установленном федеральными законами, которыми в соответствии с требованиями статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации определяются как правомерные способы получения такой информации, так и основания, по которым допускается ограничение прав личности, гарантированных статьями 23 (часть 1) и 24 (часть 1) Конституции Российской Федерации и находящихся под особой, повышенной конституционной защитой (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 31 марта 2011 года № 3-П и от 13 января 2020 года № 1-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2018 года № 3087-О, от 28 сентября 2021 года № 1739-О и др.). Таким образом, личное право человека, касающееся определения режима доступа к сведениям о его частной жизни, не является абсолютным и может быть ограничено федеральным законом в целях защиты иных конституционно значимых ценностей.
Отец проживающий отдельно от ребенка, может предполагать наличие угрозы для физической неприкосновенности ребенка или его формирующейся психики по месту его жительства (точно так же, как и родитель, с которым этот ребенок постоянно проживает, может испытывать аналогичные опасения при общении ребенка с другим родителем).
Чувство родительской заботы может убедить его в необходимости сбора с помощью приложения родительского контроля данных относительно безопасности ребенка. В том числе для того, чтобы представить их в уполномоченные органы, обращение в которые для защиты ребенка не может рассматриваться как неправомерное распространение соответствующих сведений.
Такой сбор информации не может не затрагивать прав и интересов других лиц, поскольку сведения о взаимоотношениях с ребенком практически неотделимы от их частной жизни. Данные действия могут формально образовывать признаки состава преступления, предусмотренного частью первой статьи 137 УК РФ. Однако если они вызваны обстоятельствами, которые рассматриваются родителем как угрозу для ребенка (не исключая и добросовестное заблуждение), это не должно служить основанием для привлечения к уголовной ответственности. Иное не согласовывалось бы с целями конституционно-правового закрепления приоритетности детей в государственной политике России, а также с критериями соразмерности ограничения прав. Оспариваемая норма в указанном конституционном истолковании не противоречит Конституции РФ.
Законодатель не лишен возможности установить пределы использования приложений родительского контроля. Однако и сейчас такие программы и полученные с их помощью сведения должны использоваться только в целях реализации прав и обязанностей родителя по обеспечению безопасности ребенка.
Конституционный Суд РФ п о с т а н о в и л :
1. Признать часть первую статьи 137 УК Российской Федерации, изложенную в редакции пункта 61 статьи 1 Федерального закона от 8 декабря 25 2003 года № 162-ФЗ, не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу она в системе действующего правового регулирования не предполагает привлечения родителя несовершеннолетнего ребенка к уголовной ответственности за использование программного средства (мобильного приложения) родительского контроля, позволяющего в течение определенных временных интервалов слышать происходящее в непосредственной близости от ребенка, получать соответствующие аудиозаписи и сохранять их на техническом устройстве данного родителя, в результате чего ему становятся доступными сведения о частной жизни других лиц, составляющие их личную или семейную тайну, если такое программное средство (мобильное приложение) и полученные с его помощью сведения используются им исключительно в целях реализации прав и обязанностей родителя по обеспечению безопасности несовершеннолетнего ребенка. Выявленный в настоящем Постановлении конституционно-правовой смысл части первой статьи 137 УК Российской Федерации является общеобязательным, что исключает любое иное ее истолкование в правоприменительной практике.
2. Судебные решения, вынесенные по делу гражданина Вильке Павла Олеговича на основании части первой статьи 137 УК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с ее конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке.
3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
4. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации».
#КСРФ #родительскийконтроль #приговор #слежка
#обвиняемый #определениеместажительстваребенка #скрытоенаблюдение
#контрольдетей #сборинформации #КонституционныйСуд #КонституционныйСудРФ
