13 октября 2020 года Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес постановление по делу Абалымов против России № 17142/18 (Abalymov v. Russia). В нем ЕСПЧ установил нарушение статьи 8 Европейской Конвенции в связи с вынесением судебного разрешения на проживание детей с матерью отдельно от отца и старшей сестры.
Абалымов против России (№ 17142/18) от 13 октября 2020 года.
Европейский Суд по правам человека (Третья секция), заседая Комитетом в составе:
Georgios A. Serghides, Председатель,
Erik Wennerström, Lorraine Schembri Orland, судиьи,
and Olga Chernishova, Секретарь,
В закрытом заседании 22 сентября 2020,
Вынес следующее решение, вступившее в силу в тот же день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было возбуждено по жалобе (№ 17142/18), поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданином России г-ном Виталием Владимировичем Абалымовым (“заявитель”) 27 марта 2018 года.
2. Интересы заявителя представлял г-н Э. Токар, адвокат, практикующий в Самаре. Российские власти (“Власти”) представлял г-н М. Гальперин, представитель Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.
3. 29 августа 2018 года правительству было направлено уведомление о жалобах по статьям 8 и 14, а остальная часть заявления была признана неприемлемой в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Суда. В тот же день Председатель постановил предоставить делу приоритет в соответствии с правилом 41 Регламента Суда.
4. В дополнение к письменным замечаниям Властей и заявителя, были получены комментарии третьей стороны от бывшей жены заявителя З., которой председатель Секции разрешил выступить с заявлением;
5. Власти возражали против рассмотрения заявления бывшей жены Заявителя Комитетом. Рассмотрев возражение Властей, Суд отклоняет его.
ВВЕДЕНИЕ
6. Дело касается спора о месте жительства ребенка.
ФАКТЫ
7. Заявитель родился в 1972 году и проживает в Самаре.
8. Факты по делу, представленные сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.
9. В 2002 году жена заявителя З. родила дочь К. В 2015 году она родила близнецов: С., девочку, и С., мальчика. Семья жила в городе Самара, где также проживали бабушка и дедушка детей по отцовской и материнской линиям и другие близкие родственники. Пока родители были на работе, о детях заботились две няни.
10. В августе 2016 года З. переехала в Калугу, расположенный примерно в 1200 км от Самары. Дети остались жить с заявителем.
11. 27 марта 2017 года З. подала на развод и попросила Заявителя разрешить проживание детей с ней. Заявитель подал встречный иск, требуя разрешить проживание детей с ним.
12. 4 мая 2017 года З. забрала детей вместе с собой в Калугу, пока заявитель был на работе. К. продолжала проживать с заявителем.
13. Во время слушания в Советском районном суде Самары судья опросил К., которая заявила, что она хотела бы жить со своим отцом и что она хотела бы, чтобы С. и С., с которыми она была очень близка, жили с ними. Далее она заявила, что после внезапного отъезда ее матери в августе 2016 года она звонила примерно раз в неделю приезжала навестить их раз в месяц на два-три дня. Дети дважды ездили к матери в Калугу: один раз на три дня и один раз на четыре дня. Каждый день заботились о детях только отец и няни.
14. Судья также опросил отца З. и ее подругу: оба заявили, что З. ушла от заявителя, потому что он не зарабатывал достаточно денег. Две няни заявили судье, что дети были больше привязаны к своему отцу, чем к матери. З. всегда работала допоздна и часто бывала в командировках. В отличие от этого, заявитель приходил домой около 3 часов дня, чтобы позаботиться о детях. Наконец, мать подруги К. заявила, что она видела, как К. плачет, потому что «мать бросила ее, и потому что она скучала по своим брату и сестре».
15. 19 мая 2017 года К. прошла собеседование с психологом, который установил, что у нее была сильная эмоциональная связь со своим отцом; а эмоциональная связь с матерью была слабее, и что девочка хотела жить со своим отцом.
16. 29 мая 2017 года назначенные судом эксперты-психологи установили, что С. не испытывал сильной привязанности ни к одному из своих родителей. Самыми дорогими и значимыми людьми для него были его старшая сестра и няня из Самары. С. страдала от отстраненного отношения к ней матери и чувствовала потребность в отцовской заботе. Когда ее спросили о ее родителях, она рассказала о своем отце, не упомянув свою мать. Она также обожала свою старшую сестру. К. же испытывала сильное негативное отношение к своей матери: она чувствовала себя преданной и поэтому не доверяла ей. Она была сильно привязана к своему отцу и младшим брату и сестре. Эксперты также установили, что для уменьшения психологического стресса, испытываемого детьми из-за разлуки с родителями, необходимо поддерживать семейную среду, к которой они уже привыкли.
17. Органы опеки рекомендовали установить проживание с отцом, принимая во внимание пожелания К., очень тесную личную связь между тремя детьми и тот факт, что они всегда жили в Самаре и было важно не нарушать их устоявшийся образ жизни.
18. 6 июля 2017 года Советский районный суд удовлетворил ходатайство заявителя о разрешении проживания с ним и отклонил аналогичное ходатайство З. В решении отмечалось, что оба родителя имели высокие доходы и комфортные условия жизни для детей, но у З. не было недвижимости, где можно было бы проживать с детьми. В нем также отмечалось, что работа З. требовала от нее частых и длительных командировок. После развода трое детей жили со своим отцом, который ежедневно заботился о них, ему помогали две няни, которые постоянно работали в семье с момента рождения детей. Бабушка и дедушка детей и все другие близкие родственники жили в Самаре. К. посещала там школу, и из справки, представленной школой, следовало, что именно отец посещал школьные собрания и помогал К. с домашним заданием. Суд также сослался на заключения экспертов-психологов и органов по уходу за детьми Самары, а также на желание К. жить со своим отцом. Суд постановил, что разлучать их или забирать из их постоянного дома в Самаре противоречило бы наилучшим интересам детей. Суд также постановил, что не было никаких доказательств того, что проживание детей с отцом может причинить детям какой-либо физический или психологический вред или подорвать их нравственное развитие. Того факта, что С. и С. начали посещать дошкольное учреждение после их переезда в Калугу, было недостаточно, чтобы перевесить другие доводы, касающиеся наилучших интересов всех троих детей. Заключение органов опеки и попечительства Калуги, представленное З., было неприемлемо в качестве доказательства, поскольку данные органы не обладали компетенцией давать заключение по настоящему делу.
19. По словам заявителя, он много раз приезжал в Калугу, но З. препятствовала ему видеться с детьми и отказывалась выполнять решение суда в его пользу. 31 августа 2017 года заявитель снова приехал в Калугу и забрал С. с собой обратно в Самару. З. помешала ему забрать С., которая осталась жить со своей матерью в Калуге.
20. 9 октября 2017 года Самарский областной суд отменил решение от 6 июля 2017 года и постановил, что разрешение на проживание в отношении С. и С. должно быть выдано их матери, в то время как разрешение на проживание в отношении К. должно быть выдано ее отцу. Суд постановил, во-первых, что районный суд действовал с чрезмерным формализмом, когда отклонил отчет органов опеки и попечительства Калуги как неприемлемый в качестве доказательства. Во-вторых, по мнению областного суда, районный суд проигнорировал доводы З. о том, что у нее были комфортные условия проживания; тот факт, что у З. не было недвижимости, в которой она могла проживать с детьми, не имел значения. Доказательства, содержащиеся в материалах дела, свидетельствуют о том, что оба родителя были в равной степени способны удовлетворять материальные и эмоциональные потребности детей. В-третьих, окружной суд не отметил никаких доказательств риска того, что проживание с их отцом может причинить детям какой-либо физический или психологический вред или подорвать их нравственное развитие. Материалы дела показали, что такого риска также не существовало бы, если бы дети жили с матерью. Кроме того, областной суд постановил следующее:
“В соответствии с принципом 6 Декларации прав ребенка, провозглашенной резолюцией 1386 (XIV) Генеральной Ассамблеи ООН от 20 ноября 1959 года, ребенок для полного и гармоничного развития своей личности нуждается в любви и понимании. Он должен, по возможности, расти под опекой и ответственностью своих родителей и, в любом случае, в атмосфере привязанности и моральной и материальной безопасности; ребенок нежного возраста не должен, за исключением исключительных обстоятельств, разлучаться со своей матерью. Общество и государственные органы обязаны проявлять особую заботу о детях, оставшихся без семьи, и о тех, кто не имеет достаточных средств к существованию. Желательна выплата государственной и иной помощи на содержание детей из многодетных семей.
Окружной суд выдал разрешение на проживание детей их отцу, не установив и не упомянув о каких-либо исключительных обстоятельствах, оправдывающих разлучение [С. и К.] со своей матерью.
Областной суд также не усматривает никаких подобных обстоятельств.
Учитывая обстоятельства, упомянутые выше, Областной суд приходит к выводу, что необходимо выдать разрешение на проживание [С. и С.] со своей матерью.”
Наконец, принимая во внимание желание К. жить со своим отцом и тот факт, что З., уважая это желание, отозвала свое ходатайство о выдаче разрешения на проживание с нею в отношении К., областной суд постановил, что разрешение на проживание в отношении К. должно быть предоставлено ее отцу.
21. 22 октября 2017 года заявитель вернул С. матери.
22. Заявитель подал кассационную жалобу. Он указывал, в частности, на то, что областной суд не принял во внимание выводы экспертов-психологов и органов опеки, и в частности вывод о том, что, учитывая сильную эмоциональную связь между тремя детьми, их разлука друг с другом противоречила их наилучшим интересам. Областной суд также не принял во внимание тот факт, что в течение двух из пяти лет своей жизни С. и С. жили отдельно от своей матери: в 2015 году, в то время как З. жила и работала в Волгограде, а затем снова с августа 2016 года, после того как З. переехала в Калугу. Напротив, они всегда жили вместе со своим отцом и старшей сестрой. Заявитель также утверждал, что после их переезда в Калугу С. и С. часто просили его отвезти их домой в Самару и говорили, что хотят жить с ним и своей старшей сестрой. У него сложилось впечатление, что З. не уделяла должного внимания детям, поскольку всегда была на работе.
23. Кассационная жалоба заявителя была отклонена 9 февраля 2018 года судьей Самарского областного суда. Судья резюмировал мотивировку апелляционного решения следующим образом:
“Апелляционный суд отменил решение суда первой инстанции, поскольку не согласился с его выводами. Суд постановил, что материалы дела свидетельствуют о том, что и мать, и отец создали одинаково хорошие условия для воспитания детей и обеспечили их всем необходимым для их физического и нравственного развития. Не было никаких препятствий для проживания детей с матерью и никакого риска того, что их проживание с матерью может нанести вред их физическому или психологическому здоровью или их нравственному развитию. Принимая во внимание принцип 6 Декларации прав ребенка, провозглашенный резолюцией 1386 (XIV) Генеральной Ассамблеи ООН от 20 ноября 1959 года, согласно которому малолетний ребенок не должен был, за исключением исключительных случаев, разлучаться со своей матерью и при отсутствии информации о таких обстоятельствах апелляционный суд постановил, что было необходимо выдать разрешение на проживание в отношении [С. и С.] с их матерью.”
Судья далее указал, что доводы, выдвинутые заявителем в его кассационной жалобе, не раскрывают каких-либо исключительных обстоятельств, оправдывающих разлучение детей с матерью, которая хотела заботиться о них:
“Тот факт, что старшая дочь К. живет со своим отцом и что младшие дети сильно привязаны к ней, не делает невозможным проживание младших детей с матерью в другом городе, учитывая, что мать снимает комфортабельную квартиру, где она создала материальные условия, подходящие для их совместного проживания там.”
Наконец, судья пришел к выводу, что утверждения заявителя о малом внимании З. по отношению к С. И С. не содержали достаточной информации для вывода о том, что проживание детей с матерью может нанести вред их физическому или психологическому здоровью или нравственному развитию. Если бы заявитель располагал такой информацией, он мог бы подать новое ходатайство о выдаче разрешения на проживание детей с ним.
24. 21 мая 2018 года Верховным судом Российской Федерации была отклонена еще одна кассационная жалоба заявителя.
25. В марте 2018 года З. сменила номер телефона, скрыла свои аккаунты в социальных сетях и уехала из Калуги вместе с С. и С. Она не сообщила их новый адрес или другие контактные данные заявителю или своей старшей дочери. Заявитель обратился в полицию. 23 июля 2018 года полиция сообщила заявителю, что З. и близнецы находились в Нижнем Новгороде, но З. возражала против раскрытия заявителю их адреса.
ПРИМЕНИМОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАВО
26. Для краткого ознакомления с соответствующим внутренним законодательством, см. Petrov and X v. Russia (№ 23608/16, §§ 58-61, 23 октября 2018).
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ
27. Заявитель жаловался на то, что выдача разрешения на проживание в отношении С. и С. в пользу их матери нарушила его право на уважение его семейной жизни. Он ссылался на статью 8 Конвенции, которая гласит следующее:
“1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.”
A. Приемлемость
28. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является ни явно необоснованной, ни неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.
B. По существу
1. Доводы сторон
(a) Заявитель
29. Заявитель утверждал, что районный суд глубоко изучил все обстоятельства дела. Его проверка не ограничивалась лишь установлением условий жизни родителей; по распоряжению суда была проведена экспертиза для определения возможности обеспечить комфортное проживание каждого из родителей и степени привязанности детей к каждому из них. На основе детального анализа этих доказательств суд пришел к выводу, что в наилучших интересах детей было бы жить со своим отцом и старшей сестрой К. в Самаре, где они прожили всю свою жизнь и где также жили все остальные их близкие родственники.
30. Заявитель далее утверждал, что областной суд отменил это законное и аргументированное решение без приведения достаточных причин. Областной суд раскритиковал районный суд за то, что он проигнорировал мнение органов опеки и попечительства Калуги, несмотря на тот факт, что это заключение было явно низкого качества. Это заключение было основано лишь на исследовании условий жизни З., без какой-либо оценки ее отношений с детьми, степени привязанности детей к ней. Наоборот, органы опеки и попечительства Самары, которые предоставили доказательства районному суду, основывали свое мнение как на оценке условий жизни заявителя, так и на оценке отношений между детьми, каждым из родителей и старшей сестрой. Областной суд выдал матери разрешение на проживание, игнорируя выводы экспертов о том, что привязанность детей к своей матери была слабой, что они были сильнее эмоционально привязаны к своей старшей сестре К. и что было необходимо поддерживать среду, к которой они привыкли. Областной суд также не принял во внимание тот факт, что З. работала сверхурочно и была вынуждена совершать частые командировки, во время которых детям приходилось оставаться с нянями, которых они плохо знали. При таких обстоятельствах решение о проживании в пользу матери противоречило наилучшим интересам детей и выявило дискриминационный уклон по признаку пола.
(b) Власти
31. Власти утверждали, что решение о выдаче разрешения на проживание в пользу матери было законным и основывалось на наилучших интересах детей. Во-первых, Власти ссылались на принцип 6 Декларации прав ребенка, провозглашенной резолюцией 1386 (XIV) Генеральной Ассамблеи ООН от 20 ноября 1959 года, согласно которому малолетний ребенок не должен, за исключением исключительных случаев, разлучаться со своей матерью. Они также утверждали, что национальные суды провели углубленное изучение обстоятельств дела. Районный суд принял во внимание, что З. приходилось совершать частые и длительные командировки и что после развода родителей дети жили со своим отцом в Самаре, где также проживали все их бабушка с дедушкой и другие близкие родственники. При этом также учитывалась степень привязанности детей к каждому из родителей, определенная экспертами-психологами, и пожелания старшего ребенка К. Областной суд проанализировал выводы районного суда и не согласился с ними. Суд постановил, что районный суд не принял во внимание всю относящуюся к делу информацию, такую как мнение органов по уходу за детьми Калуги или комфортные условия проживания З. Самое главное, что окружной суд не сослался на какие–либо исключительные обстоятельства, оправдывающие разлучение маленьких детей, которым на тот момент было шесть лет и четыре месяца, с их матерью. С другой стороны, Областной суд подтвердил выводы районного суда в отношении старшего ребенка, который выразил явное желание жить со своим отцом.
32. Наконец, Власти утверждали, что сфера действия постановления о проживании ограничивалась определением того, где будут проживать дети; это не влияло на юридическую силу отношений между заявителем и детьми. Заявитель имел право подать заявку на получение права проживание повторно.
(c) Третья сторона
33. З. утверждала, что заявитель действовал вопреки наилучшим интересам детей, в частности, забрав С. и тем самым разлучив его со своей сестрой-близнецом С. и с его матерью. Кроме того, он не предпринял никаких шагов для согласования графика контактов. Далее она утверждала, что, по мнению российских психологов, дети особенно нуждались в поддержке матери в этом возрасте, а отцы были не в состоянии удовлетворить их психологические потребности. Действительно, психологическое обследование С. и С., проведенное в 2019 году, показало, что они были очень привязаны к своей матери.
2. Оценка Суда
34. Для краткого изложения соответствующих общих принципов, см. Petrov and X v. Russia, № 23608/16, §§ 98-102, 23 октября 2018.
35. Суд считает, что решение о выдаче разрешения на проживание в пользу З. представляло собой вмешательство в право заявителя на уважение его семейной жизни (см. Antonyuk v. Russia, no. 47721/10, § 119, 1 August 2013; see also G.B. v. Lithuania, no. 36137/13, § 87, 19 January 2016). Сторонами не оспаривалось, что вмешательство имело основание в национальном законодательстве и преследовало законную цель защиты прав других лиц, а именно С., С. и К. Поэтому для Суда важно выяснить, было ли вмешательство “необходимым в демократическом обществе”.
36. Прежде чем перейти к анализу причин, выдвинутых национальными судами, важно отметить, что сфера действия постановления была ограничена определением того, где будут проживать С. и С.; это не повлияло на правовые отношения между заявителем и его детьми и не лишило заявителя родительского авторитета. Также важно, что заявитель имеет право подать заявку на разрешение встреч.
37. Европейский Суд признает, что при принятии решений о мерах по уходу за детьми национальные власти и суды часто сталкиваются с чрезвычайно трудной задачей. При этом не упускается из виду тот факт, что у национальных властей не было другого выбора, кроме как вынести постановление о проживании в пользу одного из двух разлученных родителей, поскольку внутреннее законодательство не предусматривает возможности вынесения постановления о совместном проживании (см. Antonyuk, указ. выше, § 121).
38. В задачу Суда не входит заменять национальные власти при принятии решения о том, в чью пользу должно быть вынесено разрешение на проживание в отношении ребенка разведенных родителей. Однако в этой сфере проверка Суда не ограничивается установлением того, осуществляло ли государство-ответчик свое право на усмотрение разумно, тщательно и добросовестно; Суд должен определить, были ли причины, приведенные национальными судами в ходе разбирательства по вопросу проживания ребенка, релевантными и достаточными. В частности, Европейский Суд компетентен установить, провели ли национальные суды при принятии такого решения углубленное изучение всей семейной ситуации и целого ряда соответствующих факторов и произвели ли сбалансированную и разумную оценку соответствующих интересов каждого лица, постоянно заботясь о том, чтобы определить, каковы были соответствующие интересы каждого лица. лучшим решением было бы для ребенка. Неспособность провести достаточно тщательное обследование будет приравниваться к нарушению статьи 8. Напротив, если бы национальные суды рассмотрели спорный вопрос тщательно и в соответствии с принципами, установленными прецедентным правом Европейского Суда, Суду потребовались бы очень веские основания для замены своей собственной оценки оценкой национальных судов (см. Elita Magomadova v. Russia, № 77546/14, § 63, 10 апреля 2018, со ссылками).
39. В соответствии с принципами и своей правоприменительной практикой, изложенной выше, Европейский Суд, следовательно, рассмотрит, провели ли национальные власти в настоящем деле углубленное изучение всей семейной ситуации и всех относящихся к делу факторов и привели ли соответствующие и достаточные причины для своих решений.
40. Европейский суд отмечает, что районный суд заслушал показания заявителя, его бывшей жены З., их старшей дочери К. и нескольких свидетелей, включая детских нянь, в частности, для того, чтобы установить, кто заботился о детях в их повседневной жизни. Суд также распорядился провести психологическую экспертизу взаимоотношений между всеми членами семьи и попросил органы по опеке и попечительству провести оценку. Наконец, была собрана информация о доходах каждого родителя, условиях жизни и графике работы. Проанализировав все эти доказательства, суд пришел к выводу, что в наилучших интересах детей жить вместе по месту жительства их отца. Это придало особый вес заключению экспертов о том, что дети были очень привязаны друг к другу и поэтому не должны быть разлучены, а также желанию К. жить с отцом. При этом также учитывалось, что постоянное место проживания, семейные и социальные связи детей находились в Самаре, где они всегда жили. Также было важно, что после развода родителей и переезда матери в Калугу дети продолжали жить в Самаре со своим отцом, который ежедневно заботился о них. Наконец, суд принял к сведению график работы З., который требовал от нее частых длительных командировок. Таким образом, Европейский суд удовлетворен тем, как районный суд провел углубленное изучение всей семейной ситуации и всех относящихся к делу факторов и представил соответствующие и достаточные основания для своего решения.
41. Напротив, доводы областного суда об отмене решения районного суда и о выдаче разрешения на проживание З. были необоснованными. Суд согласился с тем, что районный суд несправедливо отклонил заключение калужских органов опеки и попечительства по формальным основаниям. Однако в нем не приводились, не суммировались и не анализировались его выводы. Оно также не объяснило, почему этому мнению следовало отдать предпочтение перед мнением органов по уходу за детьми Самары, которые были компетентны выносить заключение по настоящему делу и провели подробную оценку семейной ситуации.
42. Европейский суд далее отмечает, что оценка областным судом ситуации в семье была ограничена утверждением о том, что оба родителя были в равной степени способны удовлетворять материальные и эмоциональные потребности детей и что не было никаких исключительных обстоятельств для разлучения детей с их матерью. Суд не объяснил, почему он не принял во внимание вывод эксперта о том, что необходимо поддерживать среду, к которой привыкли дети. Районный суд установил, что эта среда состояла из их устоявшегося дома и расширенного семейного круга в Самаре и что она была бы нарушена их переездом в Калугу, чтобы жить со своей матерью. Областной суд не объяснил, почему он не согласился с этим выводом или счел его не относящимся к делу.
43. Решение областного суда также не содержало какой-либо оценки отношений между детьми и родителями и между самими детьми. Областной суд не объяснил, почему он счел вывод экспертов о том, что С. страдала от отстраненного отношения к ней своей матери и испытывала потребность в заботе отца, несущественным. Самое главное, что областной суд не привел никаких причин для своего решения разлучить детей, несмотря на заключение эксперта о том, что они были очень привязаны друг к другу, и в частности, что старшая сестра К. был самым дорогим и значимым человеком в жизни С. Судья этого суда, который позже рассмотрел кассационную жалобу заявителя, по-видимому, придал большее значение тому факту, что условия жизни матери были комфортными, чем силе привязанности детей друг к другу (см. пункт 23 выше).
44. С учетом вышеизложенного, Европейский суд считает, что национальные власти не провели углубленного изучения всей семейной ситуации и всех соответствующих факторов и не привели соответствующих и достаточных причин для принятия решения о выдаче разрешения на проживание в отношении младших детей их матери, тем самым разлучив их со старшей сестрой, к которой они были сильно привязаны.
45. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 14 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С НАРУШЕНИЕМ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ
46. Заявитель жаловался на то, что решение о выдаче разрешения на проживание детей с матерью было равносильно дискриминации по признаку пола. Он ссылался на статью 14 Конвенции, взятую в совокупности со статьей 8.
47. Европейский суд отмечает, что данная жалоба связана с рассмотренной выше и поэтому также должна быть признана приемлемой.
48. Принимая во внимание вывод, касающийся статьи 8, Европейский Суд считает, что нет необходимости рассматривать вопрос о том, имело ли место в данном случае нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8.
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 ПРОТОКОЛА № 7
49. Заявитель также жаловался на то, что решение о выдаче разрешения на проживание детей с матерью нарушило его право на равенство между супругами. Он ссылался на статью 5 протокола № 7, которая гласит следующее:
“Супруги обладают равными правами и несут равную гражданско-правовую ответственность в отношениях между собой и со своими детьми в том, что касается вступления в брак, пребывания в браке и при его расторжении. Настоящая статья не препятствует Государствам принимать такие меры, которые необходимы для соблюдения интересов детей..”
50. Суд напоминает, что ранее он постановил, что статья 5 Протокола № 7 по существу налагает позитивное обязательство на государства обеспечить надлежащую законодательную базу, в соответствии с которой супруги имеют равные права и обязанности в отношении таких вопросов, как их отношения со своими детьми. Это не касается того, каким образом национальные суды применяли его (см. Leonov v. Russia, № 77180/11, § 94, 10 апреля 2018, со ссылками).
51. В настоящем деле заявитель не ставит под сомнение законодательную базу. Его критика касается только того, как национальные суды применяли ее. Суд не находит никаких указаний на то, что рассматриваемый закон нарушает положение о равенстве, предусмотренное в статье 5 Протокола № 7.
52. Из этого следует, что данная жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
53. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
A. Ущерб
54. Заявитель требовал 10 000 евро (EUR) в качестве компенсации морального вреда.
55. Власти утверждали, что требования являются чрезмерными.
56. Суд присуждает заявителю 9 800 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть взыскан.
B. Расходы и издержки
57. Заявитель просил возместить ему расходы, не сообщая никаких дополнительных подробностей.
58. Власти утверждали, что заявитель не представил никаких документов, подтверждающих расходы.
59. В соответствии с пунктами 2 и 3 правила 60 Регламента Суда Суд отклоняет иск о возмещении судебных издержек, поскольку заявитель не представил подробных сведений по всем претензиям вместе с любыми соответствующими подтверждающими документами.
C. Процентная ставка
60. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка была основана на предельной процентной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
НА ОСНОВАНИИ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОГО, СУД ЕДИНОГЛАСНО,
1. Объявляет часть жалобы, касающуюся предполагаемого нарушения права заявителя на уважение его семейной жизни и предполагаемой дискриминации по признаку пола, приемлемой, а остальную часть жалобы неприемлемой;
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
3. Постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобу в соответствии со статьей 14 Конвенции;
4. Постановляет:
(а) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев 9 800 евро (девять тысяч восемьсот евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом, подлежащий конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату о поселении;
(b) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев до момента погашения на вышеуказанную сумму будут выплачиваться простые проценты по ставке, равной предельной процентной ставке Европейского центрального банка плюс три процентных пункта;
5. Отклоняет оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
